Просмотров: 35

 В норме ли душевное здоровье россиян?

Если говорить о душевном здоровье нации, мы имеем хорошую новость: россияне не стали больше болеть шизофренией или маниакально-депрессивными психозами.
Несмотря на кризис экономический и перманентный политический. Потому что кризис здесь, собственно, ни к чему. Все дело в головах, а точнее — в мозге. А мозг современного человека является таким же, как и при египетских фараонах. Он состоит из миллиардов нейронов и понятный ученым не намного лучше, чем тысячи лет назад. Получая в 1963 году Нобелевскую премию, нейрофизиолог Джон Эклз в традиционной речи говорил не о науке. Даже больше: он оперировал «неправильными» понятиями, которые вызвали тогда бурю возмущения советской прессы. «Я вынужден считать, что существует нечто подобное к сверхъестественной утечке моего уникального духа, да и моей уникальной души. В целом идея сверхъестественного творения помогает избежать мне нелепого вывода о генетическом происхождении моего уникального "я" », — говорил Эклз.

Когда мозг работает «сверхурочно»
Поэтому, как сказал бы Сократ, я знаю только то, что ничего не знаю. Конечно, постепенно происходит расширение нашего познания о том, чем является природа человека. Если раньше студентов-медиков учили, что язва желудка — болезнь психосоматическая, то теперь популярный тезис о том, что «все наши болезни от нервов», несколько пересмотрели. В частности, считается, что язва является болезнью бактериального происхождения. Об этом сделали вывод японцы, указав на возбудителя — «заразу» под названием «хеликобактер пилори». То, что сегодня ученые знают о человеческом мозге, дает им право и возможность в той либо иной степени «ремонтировать» его неполадки. Однако не исключено, что не далее как через пару десятилетий нынешние методы будут вызывать категорическое неприятие. Потому окажется, что сегодня мы лечили что-то совсем не так, совсем не то, совсем не там, где надо было.
Булгаковский Шариков в «Собачьем сердце» говорил о себе: «Психика у меня добрая». На самом же деле психика — прежде всего «вещь» тонкая, хрупкая и непонятная. От того, «хорошая» она или «злая», зависит, например, способен ли один индивид убить другого – будь-то обдуманно и целенаправленно или в состоянии аффекта. Либо, наоборот — не убить ни при каких обстоятельствах, если даже перед тобой твой враг, который нападает на тебя с оружием в руках. Серийных убийц и насильников, которые попадают в руки милиции/полиции, а затем — на скамью подсудимых, в большинстве случаев признают, что они способны отвечать за свои поступки и потому способны нести наказание. Но можно ли считать их поведение нормой? Не с точки зрения нашей морали, а именно с точки зрения медицины.
Понятие нормы в психиатрии является, по сути, иллюзорными попытками структурировать окружающий мир. По одну сторону оси координат имеем вполне безнадежные случаи: идиотия — третья, самая тяжелая (после дебильности и имбецильности) стадия олигофрении, когда отсутствуют речь и мышление, когда пациент не способен даже на то, на что способны животные — самостоятельно принимать и пережевывать пищу. По другую сторону — адекватная жизнь обычных людей, рядовых граждан. Посередине — огромная лакуна того, что не имеет четких дефиниций. Посередине — группа болезней, часть которых также тяготеет к одному «краю», а остальные — к другому. Скажем, шизофрения — тяжелая болезнь, которая не обязательно означает потерю уровня IQ. Среди шизофреников — известный математик и экономист Джон Форбс Нэш, лауреат Нобелевской премии 1994 года (он родился в 1928-м и живет поныне). Кроме шизофрении, существует целый «букет» других расстройств — психозов и неврозов, тех же депрессий, которые воспринимаются уже не как болезнь, а скорее как «плохое настроение», реакция на повышение тарифов ЖКХ, проигрыш любимого кандидата на президентских выборах и прочее.
Между нормой и патологией «зависает» и проблема упомянутых преступников. При описании их поведения оперируют немедицинским терминами: «характер», «среда», «влияние». Но какие изменения произошли в мозге человека, способного, скажем, убить, расчленить труп, спрятать части тела, а затем вернуться домой и пить пиво перед телевизором, — этого ученые не знают. Они «разбили» мозг на зоны, выяснили, какая из них отвечает за сексуальное влечение, какая — посылает сигнал о том, что наступило время принимать пищу. Однако механизмы, которые запускают наши поступки, наши любви и ненависти, агрессии и апатии, остаются «вне зоны досягаемости». Даже, несмотря на то, что во всем мире ежегодно выделяют сотни и сотни тысяч долларов на проводимые исследования в области психиатрии, а специалисты делают открытия и запатентовывают новые препараты, в глобальном плане человеческий мозг остается тайной за семью печатями.
Вялотекущей уже нет — аутизма нет еще
Если перевести проблему из сферы общих «размышлений» в более прикладную плоскость и начать разговор о том, какой конкретно является картина психических болезней и расстройств в России, то здесь следует учесть конкретные моменты.
Прежде всего, стоит отметить, что Россия только недавно ввела у себя общепринятую классификацию болезней. Министерство здравоохранения до сих пор оперирует обобщающим термином «умственная отсталость», под который можно подогнать практически все. Поэтому данные, отражающие количество больных детей, являются практически неизменными: с 2005-го по 2009 год на учете у психиатра находились семь — семь с половиной сотен умственно отсталых несовершеннолетних на каждые 100 тысяч населения.
На сегодняшний день картина психиатрических заболеваний, в принципе, остается неизменной. Россия не в лучшем и не в худшем положении, чем Великобритания или княжество Монако. Там такая же статистика, как и у нас. Если говорить о шизофрении, то это порядка 1,5 процента всего населения. Но специфическая советская медицина, унаследованная Россией, на протяжении длительного времени не потрудилась по реагированию на новые реалии. Поэтому умственная отсталость в нашей стране есть, а вот аутизма (как и секса в СССР) — нет.
Зато советская психиатрия еще во времена сталинско-брежневского маразма заклеймила себя изобретением так называемой «вялотекущей» шизофрении, название которой дал академик Андрей Снежневский. Интересно, что современные источники заявляют категорически и безапелляционно: Снежневский разработал концепцию «вялотекущей» шизофрении под руководством КГБ для борьбы с тогдашними диссидентами. Однако не все на самом деле так просто. Снежневский искренне верил в научность своих выводов, это уже потом в узком кругу его младшие коллеги с нескрываемым цинизмом шутили: «Что такое вялотекущая шизофрения? Это когда галлюцинаций нет, бреда нет (базовые признаки болезни), а шизофрения есть».
Сегодня более-менее осмысленные данные о количестве больных в России можно получить только в том лишь случае, когда речь идет о нарко- и алкозависимых. Подобные пациенты не могут считаться психически больными людьми, хотя любая зависимость трактуется как отклонение от нормы. Даже в случае с наркоманами мы получаем не врачебную статистику, а милицейскую хронику: данные от МВД связаны не с реальным положением вещей, а с количеством приводов в милицию, зафиксированных случаев употребления зелья. Что касается Министерства здравоохранения, то тамошние данные напрямую зависят от обращений граждан. Поэтому если из десяти наркоманов медицинское учреждение посетит всего один — это и будет зафиксировано в соответствующих документах.
На сегодня в России, по данным ВОЗ, насчитывается около 3 миллионов инъекционных наркоманов. При этом на официальном учете в наркодиспансерах находится более полумиллиона больных. Часть инъекционных наркоманов предпочитает опиум и героин, однако эти вещества достаточно дорогие, поэтому большинство наркоманов принимает вытяжку из маковой соломки. С каждым годом количество наркоманов в России увеличивается, по данным экспертов – где-то на 10 процентов. Кроме того, наркозависимые граждане все молодеют – средний возраст, в котором подростки начинают употреблять наркотическое зелье, сейчас составляет 13-15 лет.
Отдельная тема — суициды. Размышлять над тем, возросло их количество или нет, довольно проблематично. Следует учесть наши отечественные реалии: самоубийством очень часто прикрывают убийство. Если, скажем, бродяга не поделит что-то с «товарищем» и получит от него по голове, милиция не расследует это преступление. В зависимости от обстоятельств инцидента с летальным исходом его представят или как несчастный случай, или как суицид. И если в отделении милиции во время допроса "случайно" умрет подозреваемый, его шансы быть провозглашенным самоубийцей возрастают в разы.
Понятное дело, что сейчас на улицах российских городов значительно больше людей с признаками той же умственной отсталости. Они попрошайничают или просто бесцельно слоняются — впечатление такое, что подобных «калек-прохожих» значительно увеличилось по сравнению с недавними временами. Но определенный процент брошенных на произвол судьбы индивидов, которые не способны о себе позаботиться самостоятельно, был всегда. Просто в советское время они находились в заведениях и не портили настроение строителям коммунизма своим неприкаянным видом.
«Убрать» депрессию яйцом
Что касается легких депрессий, то вычислить их количество тем более невозможно. Как и невозможно измерить в количественных категориях человеческое страдание. Жизнь в современном мире вообще и в российских реалиях в частности чрезвычайно способствует всевозможным эмоциональным расстройствам. Ситуативные депрессии возникают, когда человеку банально не хватает зарплаты — даже не для того, чтоб устроить себе роскошный отдых на Канарах, а хотя бы поесть, приобрести какую-нибудь одежду, оплатить квартплату. Такие расстройства отнюдь не нужно бомбить антидепрессантами. Нужно ли идти в таком случае к психоаналитику? Тут каждый решает сам. Если есть возможность выскрести на такой визит последние копейки — тогда почему нет? Психолог и его семья, безусловно, будут рады лишним деньгам.
Эксперты считают, что в нашем обществе в целом отсутствует культура обращения к психоаналитикам — и не только по причине нехватки денег. Для большинства это — и необычно, и стыдно, и даже страшно, ведь еще свеж в памяти опыт старших поколений, которые сталкивались с применением психиатрии как карательно-репрессивного аппарата. Впрочем, специалисты признают, как несложно в России получить лицензию на открытие той или иной психологической конторы. Тем более что для того, чтоб объявить себя психологом, психотренером или коучем (как модно говорить сейчас), не требуется медицинское образование или даже минимальный набор необходимых качеств и навыков — их отсутствие компенсируют связи в структурах, которые выдают соответствующие разрешения.
Собезьянничав кое-что из западных традиций обращения к психоаналитикам, отечественные целители душ не вышли на тот уровень, когда собственным психологом можно гордиться, рекомендуя его на светском рауте друзьям и знакомым. Разглагольствования про «позитивное мышление» отнюдь не приближают к практическому решению проблемы, зато хорошо высасывают деньги из кошелька. Тем более что в России хорошо прижилась другая традиция — убирать порчу яйцом, снимать венок безбрачия или привораживать удачу в бизнесе с помощью тех или иных шаманских обрядов. В этом наша культура больше близка к африканской, чем к западноевропейской.
Хотя, с другой стороны, обращение к «бабке», священнику или психоаналитику — исключительно вопрос веры. Если молитва, откровения на врачебной кушетке или разбитое яйцо формируют убеждение, что теперь — после необходимых манипуляций — все будет хорошо, такие меры следует только приветствовать. На сегодня ученые не установили связи между развитием интеллекта и склонностью к эмоциональным расстройствам. Даже представитель первобытного племени, потерянного где-то на побережье Амазонки, идя к местному колдуну, испытывает депрессию — с той лишь разницей, что в его лексиконе нет соответствующего слова.
То же касается и прошлого: склонность к болезням свойственна человеку как ХХ, так и XI веков. Только тогда роль психиатрических больниц выполняли монастыри, куда шли индивиды, плохо адаптированные к социальной жизни. Кстати, такие лица умирали раньше своих здоровых сверстников и не доживали до определенного круга болезней — например, к тому, что языком современной медицины называется «атеросклеротическим психозом». На Руси издревле известны блаженные и юродивые — нынешние «клиенты» психиатрических больниц. В средневековой Европе на костер по обвинению в чародействе шли тысячи женщин, и дело здесь не только в пытках, которым их подвергали инквизиция. По этиологии, эти женщины страдали от глубокой депрессии, принимая на себя все грехи мира и принимая ответственность за засуху, которая погубила урожай, за эпидемию чумы и т.д.
Итак, с точки зрения патогенеза за последние столетия человеческая природа фактически не изменилась. Изменились разве что отношение к больным, методы их лечения и пути получения информации. Возвращаясь к уже приведенному примеру: поскольку в Советском Союзе аутизма как такового и не было, родители больных детей могли выбирать между бездействием и прокладкой всех мыслимых и немыслимых путей на Запад, где были нужны врачи, и где можно было приобрести необходимые лекарства.
Другое дело, что не каждая болезнь поддается корректировке, включая медикаментозной. Пусть даже фармакологические компании выбрасывают на рынок каждый день новые антидепрессанты и нейролептики. Понятно, что, когда имеют место «поломки» ДНК, когда одна лишняя хромосома вызывает синдром Дауна, этому не помогут никакие таблетки. Человека с синдромом Дауна можно и нужно научить жить с его проблемой. Понятное дело, что он не станет пилотом и не сделает открытие в области ядерной физики, но и он заслуживает вполне комфортные условия существования. Тем более что такие люди способны получить все базовые навыки: освоить письмо и чтение, адаптироваться в обществе. Среди них есть даже известные на Западе актеры, это Бобби Бредлов, Кристофер Берк, Блэр Вильямсон, Паскаль Дюкен, Эшли Вулф.
Россия ничего не может противопоставить ни этой актерской плеяде, ни вообще цивилизованному подходу к восприятию, лечению и реабилитации больных с любыми отклонениями от нормы. Хорошо хоть, что в отличие от того, как было при советской эпохе, мы можем получать всю необходимую информацию и не бояться универсального клейма «умственная отсталость», которое могло бы коснуться наших близких. Гласность, таким образом, уже на подходе, но перестройка хромает далеко позади.

Метки: ,